Вернемся вновь к Туринской реликвии. Одна ее деталь настолько замечательна, что просто удивительно, как мало ей придают значения исследователи. Дело в том, что из ран человека, запечатленного на ткани, текут струйки крови.

Из трупа кровь течь не может.

Следовательно, человек, завернутый в плащаницу, был жив. У него продолжало биться сердце, происходило кровообращение, а поэтому и вытекала кровь из ран. Судя по изображению, она текла в то время, когда тело находилось в горизонтальном положении, было уже снято с креста. Струйки крови стекают по рукам, от запястий к локтям; спину, чуть выше талии, пересекает кровавый ручеек. На ступнях извилистые струйки крови не стекают вниз, а петляют на одном месте. Одна из них отходит в сторону, со всей очевидностью показывая горизонтальное положение тела, из которого на ткань струилась кровь.

Когда показываешь это изображение медику, хирургу, фиксируя внимание на следах крови, обычно слышишь: «Но это же не мертвый человек!»

Разве стал бы художник или некто, наносящий подобный узор на плащаницу, столь безрассудно подчеркивать следы крови от лежащего, но не от распятого в вертикальном положении тела? Нет, конечно. Он бы показал, как это и сделано на всех изображениях распятого или снятого с креста Иисуса, что кровь стекает вниз — и с ладоней, и со ступней, и из рваной раны на правом боку, и с порезов на лбу и на затылке.

Но ведь так или иначе должны же были сохраниться кровавые пятна от того времени, когда тело находилось вертикально на кресте? Да, безусловно. Одно из двух, либо они не отпечатались почему-то на ткани, либо, что более вероятно, они были стерты в тот момент, когда тело омыли перед положением в гроб.