- Ну что с тобой поделаешь? - сказал Роман Маркович и развел руками.

Захару самому стало неудобно - столько хлопот принес. У старшины, известно, и без того не перечесть важных дел. Но Роман Маркович, спасибо ему, не отмахнулся от жалобщика. Недовольно поморщил высокий красный лоб и сказал:

- Ну что с тебя взять? Ничего. Летом откосишь мне. - И Захар успокоился.

Староста и сборщик больше не беспокоили его, не напоминали ни о чем. Может, старшина уладил дело, - рассуждал Захар, думая, что все как-нибудь сойдет, обойдется, летом откашивал старшине десятину, а Татьяна вязала ему снопы.

Два года не платил, и теперь вдруг пошло в недоимку, набежало тридцать два рубля. Сегодня староста в довольно жестком разговоре с Захаром настойчиво твердил - волость с ним нянчиться не станет, старшина строго приказал: если не заплатит, в воскресенье будут описывать. Напугал староста Захара. Кто мог думать? Последнюю корову уведут. Надо искать спасения. Трудно ли запутаться человеку? Подушные, выкупные, страховка, волостные, земские... Еще сбор на церковь провели, надумали покупать колокол, золотить иконостас. Остап Герасимович, церковный староста, при всех стыдил Захара: некрещеный он, что ли, не смог на церковь дать? Захар не хочет последним перед богом быть, стоять около порога. Богачи все перед алтарем толпятся.

Оторопь взяла Захара. Жилистая его фигура мечется по хате. Убили, задавили податью совсем!

Он бессильно опускается на лавку.

У всех сердце щемит. Молодые, здоровые руки, а некуда деть. Не к чему детям Скибы пристроиться. Хоть бы весна поскорей - подались бы в экономию. Думали коня купить, и вдруг эта подать...

Далеко видит дед Ивко, седая голова его рассуждает печально и мудро:

- Это уже старшина свои земли округляет.

Пятьдесят десятин за десять лет нахапал. Кто ему обрабатывает? Земля разбросана, в клиньях, нужно в одно поле свести.