"Та орав мужик край дороги..." - долетала из хаты песня, видно, хмельная.

- А кто там такой? - вывел Захара из раздумья хриплый голос. Зашаркали тяжелые сапоги.

- Это я, панотец. - И Захар торопливо выложил свою просьбу старшине.

Роман Маркович, круглый как чувал, оперся о дверной косяк и, пошатываясь, собирался с мыслями. Не варит голова старшины, видно по всему. Молча повел он Захара за собой и поставил перед компанией, которая порядком-таки захмелела. Гладкая спина Мамая, припухшее черноусое лицо писаря, красный загривок Мороза, а над ними над всеми сам царь, ослепительный, величественный. Сразу видно - не простая хата...

Старшина не подумал сажать Захара за стол. Гостинец-то он примет от каждого, но не со всяким сядет за один стол, будет есть из одной миски, пить из одной чарки. Гости, клевавшие носом, при появлении Захара проснулись, стали прислушиваться, как Захар просит старшину пособить, дать денег, чтоб заплатить подушное. Известно, в собственной хате старшина может с человеком поговорить, не то что в волостном присутствии.

Захар припомнил все свои беды, и старшина кивал головой.

Захар:

- Посеять надо...

Старшина:

- Обсеменить землю.

Захар:

- Заплатить подушное.

Старшина:

- Погасить и недоимки.

Захар:

- Коня завести.

Старшина:

- Приобрести коня.

Гости молча следили за этой обычной беседой, неприязненно поглядывая на докучливого человека, стоявшего у стола.

Старшина не стал разводить пустых разговоров и решительно сказал Захару, чтоб он сначала уплатил недоимку, тридцать два рубля, которую он допустил, а то опишут.