- Люди говорят, что Барака утащил орел...- Улакши помедлил.- Люди говорят - с Бату-ханом не мог справиться весь мир, и только птица осмелилась принести ему горе...

Бату побледнел. Сердцем он чувствовал, что в Орде все равно знают правду о смерти сына, но верить в это не хотел. Выходит, напрасно велел он убить сто воинов, видевших, как орел утащил Барака, выходит, правильно говорят в народе, что правда - это кинжал и ее не спрячешь в мешке. Вдруг шевельнулась мысль, что смерть сына - это, быть может, возмездие за безвинно пролитую кровь. Мысль эта вспыхнула и тут же погасла, как искра, улетевшая во мрак ночи.

- Дальше...- сказал Бату-хан, чуть повернувшись в сторону Улакши.

- Люди говорят: смерть Барака - это месть Неба за то, что Бату-хан решил нарушить закон своего великого деда.

Бату долго молчал.

- Да, это так...- наконец сказал он.

Глаза Улакши блеснули.

Хан словно не заметил этого.

- Моя вина не в том, что я пожелал жить до тех пор, пока не подрастет Барак и не заменит меня, хотя по праву ханом Золотой Орды должен быть Сартак... Я думал, что безразлично, который из сыновей займет мой трон, лишь бы росла слава Орды и подлунный мир по-прежнему трепетал перед грозным монгольским мечом... И здесь я не ошибся... Моя вина совершенно в ином...

- В чем? - нетерпеливо спросил Улакши.

Бату-хан сделал вид, что не обратил внимания на резкость сына. Времени на обиды и поучения не оставалось. "Будущее принадлежит ему,- подумал хан,и сыну надо рассказать то, что пригодится завтра. Он не должен повторять ошибки тех, кому пришло время уйти".

- Моя вина в другом... Мы, потомки Чингиз-хана, должны думать о том, чтобы постоянно росло и крепло великое монгольское ханство, созданное нашим дедом. И если хотим, чтобы аруах - дух монголов и дух Чингиз-хана - всегда был с нами, мы не должны сажать на ханский трон сына, рожденного от дочери завоеванной страны.- Бату-хан помолчал.- Хан, вскормленный молоком женщины из побежденной страны, однажды может встать на сторону народа, покоренного его отцом.