Спустя несколько дней к нам пришли офицеры Семеновского полка, и мы передали им отобранные накануне вещи".

Аполлинария Сергеевна приумолкла, как бы собираясь с мыслями, и снова повела свой рассказ:

- Весть о шпаге Суворова разнеслась по полку. Солдаты и офицеры с глубоким чувством смотрели на шпагу отважного полководца. Она лежала под стеклом в витрине полкового музея. Ее обрамляли широкие георгиевские ленты.

Прошло совсем немного времени после передачи вещей полковому музею, как началась мировая война.

Дальше события развивались стремительно.

- А шпага, где шпага? - прервал я ее, не замечая неловкости своего поступка.

Аполлинария Сергеевна укоризненно посмотрела на меня.

- Ох, и нетерпеливый вы! - сказала она. - Шпага пропала! Справлялись мы. Вещи полкового музея в 1919 году передали Артиллерийскому историческому музею.

- Так, значит, шпага Суворова там? - почти вскрикнул я.

- В том-то и дело, что там ее нет, - спокойно ответила Аполлинария Сергеевна. - Все, вплоть до самых мелочей, сохранилось в целости и поступило в музей. Не нашлось только нескольких вещей, подаренных нами полковому музею, и среди них - боевой шпаги прадеда. Но куда они делись? Где находятся сейчас? Сохранились ли? Об этом никто ничего не знает.

Годы усилий

Рассказ правнучки Суворова произвел на меня сильное впечатление. Мне вспомнилась одна давняя, забытая мною, история.

В конце двадцатых годов я проходил сбор командиров запаса. На него явились люди моего возраста - жители Ленинграда.

В перерывах между занятиями я разговаривал с ними о военной службе до революции. На учебных сборах это делалось легко. Здесь все знакомы друг с другом, все объединены званием красных командиров.

- Эх ты, лейб-гвардия в отставке! - весело говорил один командир своему товарищу.