А так как в мире, как бы мы его ни боялись, нам приходится действовать, мы чувствуем побуждение решать это противоречие, действуя от имени как бы придуманных нас, не имея мужества быть самим собой. В таких случаях мы укрываемся от мира за маской, мы идентифицируем себя с ней, и здесь-то и возникает тщеславие. Чем больше мы отождествляем себя с маской, тем скорее мы забываем, кто мы есть на самом деле, мы закрепляем тиковые обскурации, которые, в свою очередь, подкрепляют страх, и так далее, замыкается порочный круг.

Рассматривая энеаграмму страстей, читатель не может не увидеть, что семь из них не отличаются от главных грегорианских грехов. Можно заметить, что те из них, которые не упомянуты христианством, - это краеугольные камни системы, шоковые точки, традиционно считающиеся невидимыми.

Я думаю, что современная концепция низкого эмоционального центра, или, в других словах, энеаграмма страстей, обеспечивает более доступное для понимания объяснение неврозов, чем то, которое мы находим в теориях, предлагающих специфическую концепцию атмосферы отношений как основной базы всех психологии независимо от вида невроза. Точно так же, как Фрейд разработал основанную на страхе интерпретацию жизни людей и их отношений, а экзистенциалисты подчеркивали первичность «существования» над сущностью, Карен Хорн считает, как и христианские писатели, что основной психологический порок - это гордость; Лилани Клейн делает упор на зависти, а Фейберн и Гантрин подчеркивают шизоидный феномен, связанный, как мы увидим, с точкой 5.

Возможно, ближе всего к истине будет, как считают психоаналитики, то, что для каждой конкретной ситуации или конкретной структуры характера каждого конкретного индивидуума подойдет какая-нибудь одна из таких интерпретаций, даже несмотря на то, что все они взаимосязаны. Таким образом, распознание доминирующей страсти может определить основную интерпретацию; следующим по важности и трансформирующему потенциалу, с этой точки зрения, является выделение познающего эго или фиксации основных представителей «Сатаны» в душе, говоря языком образов, которым пользуется Ичазо.