Мы все бессмысленно суетимся, в этом причина того, что мы загнаны жизнью, как лошади на изматывающих скачках. Но если нет движения, не будет и результата. Некоторые старшие товарищи при виде моей назойливой персоны старались молча и побыстрее открыть сейф, вынуть все необходимое и, получив мою подпись на отчетном документе, столь же быстро и со вздохом облегчения захлопнуть за моей спиной дверь. У некоторых при моем появлении кривилось лицо в вежливой, но фальшивой улыбке. У других губы начинали шевелиться в беззвучной матерной скороговорке. А кое-кто даже заходился, словно хронический астматик, в удушающем кашле.

И вот благодаря неимоверным усилиям за три дня до вылета все было готово, но возникла обычная для подобной ситуации вынужденная пауза, во время которой ты просто не знаешь чем заняться. Я многократно проверял все документы и в который уже раз старался вычитать что-либо новое и доселе неизвестное в рабочих материалах, планируя варианты реализации очередного задания.

Под утро перед вылетом сон был поверхностным и тревожным. Снилась всякая детективная чепуха с погонями, перестрелками и какими-то ужастиками – верный признак проблемной поездки. Однако на этой стадии обошлось без сюрпризов. Машина, как положено, ждала у подъезда. В Шереметьево-2 примчались загодя. Оформление прошло как обычно: чисто выбритый и чуть освеженный коньяком, Питон, один из моих сопровождающих, вырос передо мной как из-под земли и, бросив на меня строгий взгляд, «конфисковал» мой шикарный пилотский кейс из крокодиловой кожи, предмет зависти многих новоявленных бизнесменов первой перестроечной волны.

Вместе со вторым сопровождающим мы прошли в зал первого класса, где уже был накрыт наш любимый столик в дальнем углу.