Питон появился минут через десять, неся мой кейс и традиционную бутылку «Хеннесси» из дьюти-фри. Молоденькая продавщица, семенившая за моим двухметровым товарищем, привычно положила передо мной чек и, получив соответствующую купюру в СКВ, улыбнулась на величину неспрошенной сдачи и вальяжно удалилась, чуть покачивая округлыми бедрами. Мужики проводили девчонку восхищенными взглядами и, покачав головами, отработанным движением обезглавили бутылку шикарного коньяка.

– Улетать с Родины и возвращаться на Родину надо под анестезией, – привычно прозвучал наш первый тост, и обжигающая жидкость разлилась благостным теплом по телу.

Я заказал уже третью чашку кофе и третью перемену закуски, а мужики, разменяв очередную сотню баксов из моего бумажника, допивали вторую бутылку коньяка за мою поездку. Молоденький старлей проскользнул в зал, подскочил к Питону, что-то шепнул на ухо и так же моментально исчез из зала.

– Борисыч, гони еще сотню, а лучше полторы – задержка рейса.

Питон привычным жестом смахнул со стола купюру и, четко выдерживая линию, проследовал в известном направлении, чтобы через несколько минут появиться с очередной порцией незаменимого для его жизненного равновесия живительного напитка.

Второй сопровождающий задумчиво смотрит на меня, чуть поглаживая свой подбородок.

«Сладкая жизнь» советских дипломатов. Европа. 80-е годы

– Как будет с пересадкой? – не то спрашивая, не то констатируя, задумчиво произносит он.

– Прорвемся. Если что, переночую и вылечу утренним рейсом, – пожав плечами, отвечаю я, заказывая новую порцию закуски для своих коллег.

Питон уже возвращается, строго поглядывая на окружающих и сжимая в могучих руках дорогую бутылку с бесценным напитком. «Протокол отлета» требует неукоснительного соблюдения, поэтому мы продолжали действовать в том же духе до самого объявления посадки на самолет.