У помощника комиссара все клокотало внутри. Наконец его терпение лопнуло.

- Мы начинаем! - раздраженно сказал он.

Маркс положил ордер на скатерть.

- Ну что ж, если отныне король во дворце или господин Оди в своем ведомстве заменяют солнце на небе, то начинайте.

- Солнце, господин Маркс, - едва владея собой, проговорил чиновник, завтра взойдет, как всегда, но вам оно едва ли будет светить так же, как всем.

- Не надо пророчествовать, - поднял руку Маркс. - Это опасное дело. На нем ломали себе головы не только помощники комиссаров. Начинайте-ка лучше.

Полицейские разошлись по комнатам и принялись обшаривать все закоулки. Это длилось около часа. Бумаги, рукописи, письма их почему-то не интересовали. Видимо, искали оружие. Ничего не найдя, полицейские обозлились.

Чиновник потребовал у Маркса паспорт. Повертев его в руках, он сказал:

- Ваш паспорт не в порядке.

- Чем? - почти равнодушно спросил Маркс.

- Мы знаем чем. - Тон ясно давал понять, что спорить бесполезно. - Я обязан арестовать вас и препроводить в полицейское управление.

Женни вздрогнула и крепко ухватила Карла за рукав.

Маркс спокойно сказал:

- Я получил предписание в двадцать четыре часа выехать из Бельгии. Ваше намерение арестовать меня находится в противоречии с этим предписанием, вы лишаете меня возможности выполнить его своевременно.

- Предоставьте нам самим разбираться в противоречиях такого рода... Одевайтесь и следуйте с нами.

Делать было нечего. Маркс оделся, поцеловал встревоженных детей, жену, похлопал по плечу Ленхен, сказал:

- Не волнуйтесь. Они ничего не посмеют сделать. Завтра отпустят.

Несколько минут после того, как Карла увели, Женни была словно парализована происшедшим. Но Елена не дала ей долго цепенеть в бездействии. "Надо что-то немедленно делать!" - твердила она. Но что? К кому пойти? Первой мыслью было, конечно, бежать к Энгельсу.