
– Я сам решу, что мне делать с собственной жизнью.
– Не возражаю. Но поскольку моя супруга не согласна с этим заявлением, и вы застигнуты врасплох на территории нашего заповедника…
– Это национальный парк. а не…
– Вы не очень хорошо осведомлены, но дело не в этом, – перебила Вирджиния. – Не имеет значения – где. Имеет значение – почему? Если вы меня убедите, что у вас не было другого выхода, то мы вас отпустим.
– Я не намерен исповедоваться! – заскрипел зубами пленник.
– Ваше дело. Тогда я сдам вас в психиатрическую -лечебницу, где на вас наденут смирительную рубашку и будут держать под постоянным присмотром.
– Что вам от меня нужно?
– Причина.
– Но это боль. Это кровоточащая рана, и у меня нет сил сыпать на нее соль!
– Есть. Уйти от жизни может только трус. Найдите же смелость выплеснуть свое горе наружу, и я уверена, что из любого тупика есть выход. Я настаиваю на своем!
Покрасневшие глаза пленника бегали с одного на другого. Он надеялся, что это шутка. Кому нужен бродяга? Лицо Вирджинии оставалось твердым и непоколебимым. Единственным сочувствующим был лакей, стоящий в дверях. Голубая униформа, белые перчатки, золотой кант и грустные глаза.
– Скажите этому павлину, 'чтобы принес выпивку и сигареты. Вирджиния улыбнулась. Она торжествовала победу.
– Вполне закономерное желание живого человека. Это доказывает, что вы не пень. – Дама слегка повернула голову вправо и тихо сказала:
– Мейджер, принесите в дом напитки. Лакей вышел на веранду.
– Развяжите меня.
– Но вы же…
– Я уже согласился на сделку с вами. Вы получите доказательство и отпустите меня.
– Полагаюсь на ваше слово. Марк, развяжи, пожалуйста, мистера…
Можете называть меня Тибс или придумать имя по собственному усмотрению.
– Хорошо, мистер Тибс.
Шнурки и галстук были отброшены в сторону. Тибс уселся на кушетке и растер запястья. Слева в кресле сидел хозяин, справа – хозяйка, сзади – спинка кушетки. В дверях появился лакей со столом на колесиках, уставленным бутылками, графинами, сифонами, стаканами, сигаретами и прочими аксессуарами порока.
