Все в большом смущении начали писать.

Среди придворных находился наш нынешний канцлер, тогда еще тюдзё третьего ранга.

Ему пришла на память старинная танка:

Как волны морские

Бегут к берегам Идзумо,

Залив ли, мыс ли,

Так мысли, все мои мысли

Стремятся только к тебе.

Он заменил лишь одно слово в конце стихотворения:

Так мысли, все мои мысли

Стремятся к тебе, государь.

Император весьма похвалил (*58) его."

При этих словах у меня невольно испарина выступила от сердечного волнения.

"Вряд ли молодые дамы сумели так написать, как я? – подумалось мне. Иные из них в обычное время пишут очень красиво, но тут до того потерялись от страха, что, наверно, сделали множество ошибок".

Императрица положила перед собой тетрадь со стихами из "Коки`нсю". Прочитав вслух начало танки, она спрашивала, какой у нее конец. Некоторые песни мы денно и нощно твердили наизусть, так почему же теперь путались и все забывали?

Госпожа са`йсё (*59) помнила от силы с десяток стихотворений… Скажешь ли, что она знаток поэзии? Другие и того хуже: помнили всего пять-шесть. Лучше бы сразу сознаться начистоту, но дамы лишь стонали и сетовали:

– Ах, разве можно упрямо отказываться, когда государыня изволит спрашивать?

Ну, не смешно ли?

Если ни одна из нас не могла припомнить последних строк стихотворения, императрица читала его до конца и отмечала это место в книге закладкой.

– Ах, уж его-то мы отлично знали! И отчего вдруг память отказала? – жаловались дамы.

В самом деле, странно! Ведь сколько раз переписывали они "Кокинсю", с начала до конца, могли бы, кажется, запомнить!

Вот что по этому случаю рассказала нам императрица:

"В царствование императора Мурака`ми (*60) жила одна дама, близкая к государю. Прозвали ее Сэнъёдэ`н-но нё`го (*61), а отцом ее был Левый министр (*62), имевший свою резиденцию в Малом дворце на Первом проспекте. Но вы, наверно, все об этом слышали.