- Позор! - как эхо, отозвались помощники атамана.

Старики нахохлились, как воробьи перед бурей, замахали костылями.

- Плетей им, сукиным сынам, всыпать! - завопил грузный старик.

- Плетей! - тонкоголосо поддержал его тщедушный старичишка.

- Истинный господь, плетей! - обрадованно загорланили старики. - Чтоб не охальничали.

- Разбаловались стервецы на войне-то!

- Проучить их, дьяволов, проучить!

Протиснувшись сквозь тугую толпу, на крыльцо правления смело взбежал юноша в солдатской шинели. Для чего-то он порывисто сбросил с себя шинель, может быть, для того, чтобы все увидели на его защитной гимнастерке, плотно облегающей грудь, два георгиевских креста. На защитных погонах, вшитых в гимнастерку, едва приметно вились канты вольноопределяющегося.

- Ох ты черт! - изумился Прохор, узнав в юноше своего двоюродного брата. - Виктор!

Юноша окинул взглядом притихшую толпу.

- Граждане свободной России! - заговорил он. - По поручению фронтовиков - казаков и солдат нашей станицы - поздравляю вас со светлым праздником. В нашей стране произошла революция, цепи рабства с народа сняты навсегда. Навсегда, граждане! Я только что приехал из Петрограда и знаю, что там произошло. Царь наш, кровавый Николай, отрекся от престола, царские министры арестованы. Отныне мы все свободные и равноправные люди. Власть захватил в свои руки народ. Сам народ стал хозяином нашей великой страны... Здесь вот сейчас выступал станичный атаман. Из его слов можно было понять, что он жалеет царя. И эту жалость он хочет внушить всем нам. Нет, граждане! Монархии нам не жалко, а монархисты, плачущие по царю, нам не нужны!.. Мы имеем мужество и смелость заявить: "Долой монархистов! Да здравствует революция! Да здравствует свобода!"

- Ты глянь, - толкнул Сазон Прохора. - Вот ваш Виктор-то чешет. И где это он так научился брехать языком?

- Как же ему не научиться? - с гордостью промолвил Прохор. - Почти всю гимназию прошел.