- Поглядим, - неуверенно буркнул Прохор.

Войдя в хату, Прохор увидел семью за обедом. Все молча хлебали щи. Прохор понял, что, видимо, до его прихода разговор за столом шел о нем. Он пытливо взглянул на отца. Вид у того был сумрачный. У Прохора защемило сердце. "Так и знал, - подумал он огорченно, - осерчал".

- Гость на порог - хозяину радость, - снимая шапку, проговорил Сазон. - Здорово живете!.. Хлеб да соль!..

- Спасибочко, - приветливо отозвалась Анна Андреевна. - Пожалуйте с нами кушать.

- Благодарствую, - проговорил Сазон. - Зараз пойду домой, наши, небось, тоже ждут обедать.

- Чего ж меня не подождали? - скидая шинель, спросил Прохор.

- Да думали, сынок, что ты не скоро придешь, - виновато проговорила старуха. - Отец вот сказал...

- Чего сказал? - хмуро взглянул на нее Василий Петрович.

Старуха испуганно взглянула на него.

- Да ничего... так это я... Садись, Проша! Садись и ты, Витя, с нами обедать. Ой! - всплеснула она руками. - Боже ты мой! Ты ж весь в крови... Родимый мой, да кто же это тебя так изувечил-то?

- Мать, дай теплой воды, - попросил Прохор. - Я обмою ему рану да обвяжу голову. У меня, кажись, в запасе бинт есть...

Обмыв Виктору рану и завязав голову бинтом, Прохор потянул его к столу:

- Садись обедать, инвалид.

- Теперича такое время настало, - покуривая у двери, проговорил Сазон, - что не токмо на позициях, но и у себя дома, на печи, могут изувечить.

Насупив кустистые с проседью брови, не обращая ни на кого внимания, Василий Петрович по-прежнему ел молча. Он был явно не в духе, и Прохор чувствовал, что в доме назревает скандал. Да и все, видимо, это чувствовали.

Глотнув дыму, Сазон вдруг чему-то засмеялся.

- Вспомнил я зараз такой случай, - ухмыльнулся он. - Однова сидим мы, трое казаков, на позиции, кулеш с салом едим. Только что приехали с разведки, проголодались.