- Тш!.. Тш!.. - зашикали в толпе.
Атаман метнул свирепый взгляд туда, откуда послышался крик. Там стояло десятка два солдат с красными бантами на груди и несколько казаков. Они насмешливо встретили взгляд атамана. Кто из них крикнул - трудно понять. Клокоча от гнева, атаман хотел было накричать на них, но передумал. Нужно ли в такое время связываться со смутьянами?
- Вот! - злорадно поднял он палец вверх. - Не всем понравились мои слова... Но пусть они кое-кому и не нравятся. Зато основной массе казачества они дороги и понятны... Вот сейчас злонамеренный человек, фамилии его не знаю и знать не хочу, крикнул, что казаки, дескать, служили и престолу... Да, и престолу, скажу я. И плохого я в этом ничего не вижу. Престолу, дорогие станичники, скажу я с гордостью, даже. Правду никогда не страшно сказать. Может быть, я и ошибаюсь, господа, но мне кажется, что нам, казакам, неплохо жилось при царях. Всегда мы имели от государей льготы и привилегии. Мы были первыми людьми в государстве Российском, верными сынами отечества своего.
- Особенно в девятьсот пятом году! - послышался все тот же насмешливый голос из группы фронтовиков.
- Тш!.. Тш!.. - снова пронеслось по толпе. - Не перебивайте ятамана!..
- Нам нечего вспоминать девятьсот пятый год, - покосившись на фронтовиков, сдержанно сказал атаман. - Не мне с вами судить - правы ли были тогда казаки или нет, выполняя волю правительства. Рассудит история...
- Она уже рассудила! - на этот раз зазвучал из толпы уже другой, звонкий, почти мальчишеский голос.
- Да кто это все орет? - в ярости гаркнул грузный седобородый старик, злобно выкатив глаза. - Заткните ему, стервецу, глотку!
- По морде ему, чтоб замолчал! - визгливо поддержал грузного старика его сосед, тщедушный, высохший старичишка. - Что это не дают атаману говорить!
У атамана пропало всякое желание продолжить речь. Хотелось перед народом излить душу, поделиться переживаниями и думалось, что его поймут. Но вот нашлись же такие мерзавцы, которые все испортили... К чему теперь продолжать? Получилось совсем не так, как думал атаман.