Правда, говорили, что молодой король Франции Людовик X не особенно пригож лицом, не особенно приятен нравом.

"Велика беда! Мой супруг, царствие ему небесное, бил хром, а я притерпелась, - думала Мария Венгерская. - К тому же королеве вовсе не обязательно быть счастливой".

При дворе намекали, что королева Маргарита умерла как нельзя более кстати в своем узилище - именно тогда, когда Людовик X за неимением папы не мог добиться расторжения своего первого брака. Но разумно ли склонять слух к злословию? Мария Венгерская отнюдь не испытывала жалости к этой женщине, тем паче к королеве, которая нарушила супружеский долг и с таких высот подала столь прискорбный пример всем прочим. Поэтому-то она не видела ничего удивительного в том, что кара господня справедливо сразила бесстыдницу Маргариту.

"Наша прекрасная Клеменция сумеет при французском королевском дворе возвести добродетель в подобающий ранг", - думалось ей.

Вместо прощального взмаха она пергаментной своей ручкой осенила крестным знамением сверкающий в солнечных лучах порт; потом, в короне на серебряных волосах, судорожно поводя шеей и подбородком, она скованной, но все еще твердой походкой направилась в часовню; запершись там, она возблагодарила Небеса, помогавшие ей в течение долгих лет исполнять свою королевскую миссию, и вознесла к господу великую скорбь женщины, доживающей отпущенный ей срок.

Тем временем "Святой Иоанн", огромный круглый корабль, белый с золотом, с поднятыми на мачте стягами Анжу, Венгрии и Франции, начал маневрировать, отваливая от берега. Капитан и весь экипаж судна поклялись на Евангелии защищать своих пассажиров от бурь, от варваров-пиратов и от всех опасностей плавания.