На набережную сбежались все жители города, пожелавшие присутствовать при отплытии корабля, который в их глазах был кораблем счастья. Женщины подымали вверх детей. Из общего гомона, стоявшего над густой толпой, вырывались растроганные и бурные возгласы, на которые так щедры неаполитанцы, фамильярные в обращении со своими кумирами:
- Guardi com'e bella! [Посмотри, какая она красавица! (ит.)]
- Addio Donna Clemenza! Sia felice! [Прощайте, донна Клеменция! Будьте счастливы! (ит.)]
- Dio la benedica, nostra principessa! [Да благословит бог нашу принцессу! (ит.)]
- Non si dimentichi di noi! [Не забывайте нас! (ит.)]
Ибо в воображении неаполитанцев донна Клеменция жила, окруженная некоей легендой. До сих пор здесь сохранилась память об ее отце, красавце Карле Мартеле, друге поэтов, и особенно божественного Данте, о просвещенном государе, столь же искусном музыканте, сколь доблестном воине, который путешествовал по всему полуострову в сопровождении двухсот французских, провансальских и итальянских дворян, одетых, как и он, в алое и темно-зеленое и сидящих на конях, убранных серебром и золотом. Про него говорили, что он и впрямь сын Венеры, ибо обладал "пятью дарами, кои сами призывают к любви и кои суть: здоровье, красота, богатство, досуг и молодость". Он уже готовился вступить на престол, но в двадцатичетырехлетнем возрасте его в одночасье сразила чума, а его супруга, принцесса Габсбургская, скончалась, когда до нее дошла страшная весть, что немало поразило народное воображение.