Так что Эскобар на ближайшие две недели становится нянькой и тренером Тима, пытаясь впихнуть Бобби Зета ему в мозги. Тима держат в каком-то лагере возле Сан-Клементе, чтобы за это время зарубцевался шрам, и Эскобар… Тим считает, что Эскобар просто влюблен в покойного Бобби Зета, потому что Эскобар вообще не в состоянии заткнуться, когда о нем болтает.

Он рассказывает Тиму обо всем, что ДЕА узнало про Зета. Какую он любил еду, что пил, что носил. Давние друзья, излюбленные места, старые подружки.

Эскобар натаскивает Тима, задавая ему вопросы, пока Тим не начинает чувствовать себя так, точно опять провалился на школьном экзамене.

– Какой сорт пива? – спрашивает Эскобар.

– «Будвайзер».

– «Корона», – стонет Эскобар, и вид у него обозленный.

Тим моется в душе, тут Эскобар отодвигает дверцу и выпаливает:

– Футбольная команда?

– Нету никакой, – откликается Тим. – Терпеть не может футбол.

– Какой тогда вид спорта? – не унимается Эскобар.

– Серфинг, – отвечает Тим. Это известный факт. – И пляжный волейбол.

Или, к примеру, Тим прикорнул, растянулся на диванчике под дневным солнышком, но Эскобар тут как тут, хватает его за рубашку, сдергивает на пол и кричит:

– Школьные цвета!

– Синий и золотой, – бормочет Тим.

Эскобар кричит: «Темно-бордовый и белый!» – и бьет Тима ногой прямо в живот – сильно – своим бобоедским башмаком с заостренным носом. Тим скрючивается на ковре, словно младенец в утробе, а Эскобар садится на корточки рядом с ним и заявляет:

– Ты лучше соберись, pendejo.

Тиму пришлось подтянуться и начать учить все эти штуки. Он зубрил всю эту чертовщину, которую дон Уэртеро может знать, а может и не знать про Бобби Зета. Тим все больше и больше походил на Зета. Шрам побелел, и Тим отрастил волосы. На солнце его не выпускали, чтобы у него была тюремная бледность. Так что Тим много смотрел телевизор и делал домашние задания.