– Он кто? – спрашивает Тим.

Эскобар качает головой:

– Если бы мы знали кто, мы бы его поймали, верно?

– Кто вас знает, – отзывается Тим. У копов и мозги коповские, и там происходит невесть что.

С Тима хватит. Он захлопывает альбом и закрывает глаза.

– Ты лучше выучи всю эту хренотень, – предупреждает Эскобар. – Люди Уэртеро станут задавать вопросы, чтобы убедиться, что ты настоящий, прежде чем совершить обмен. И лучше бы они его совершили, ese, иначе Гружа тебя серьезно прижжет. Ночью на границе всякое может случиться, ты в курсе?

Тим в курсе. Тим был на вшивой кувейтско-саудовской границе, когда прорвались иракские танки. Ну да, Хорхе, по ночам на границе могут случиться всякие нехорошие вещи, pendejo, ese?

В общем, Тим учил, долбил эту хрень. Через пару недель он знал все, что известно про легендарного Бобби Зета. И не потому, что он так очарован этим вундеркиндом, а потому, что Тим хочет иметь ну хоть какой-то шанс выжить во время этой аферы на границе.

Но это были скучные две недели. Разумеется, его никуда не выпускали и не разрешали никого приводить. Даже не позволили ему привести к себе профессиональную девку с Оушенсайд, чтобы сбросить напряжение, хотя знали отлично, что он столько месяцев проторчал в тюряге и при этом не пошел голубой дорожкой. Тим все равно спросил, но Эскобар только фыркнул: «Можешь покувыркаться после обмена».

«Если только я переживу этот обмен», – подумал Тим.

Было бы лучше, если бы они давали ему нормальную еду, но Бобби, видите ли, стал вегетарианцем, и Эскобар не хотел, чтобы Уэртеро учуял в дыхании Тима запах гниющего мяса.

– Это глупость, – противится Тим.

– Вовсе нет, – возражает Эскобар. – На Уэртеро работают индейцы. Кауилья. Они умеют вынюхивать такие штуки, парень. Они как койоты.