Мой приятель, подумал Тим. Этот придурок Уэйн ла Перрье.

– Это он ограбил «Гэс-энд-граб», – заявил Тим. – Сказал, чтоб я подождал в машине, пока он сходит за сигаретами.

– Он говорит, что у тебя был пистолет.

– Это у него был пистолет.

– Да, но он первым стал сотрудничать со следствием, – заметил адвокат, – так что удобнее считать, что пистолет был у тебя.

Судебный процесс был – сплошное веселье. Животики надорвешь. Особенно когда давал показания ночной продавец-пакистанец.

– И что сказал вам обвиняемый, когда вытащил пистолет? – спросил прокурор.

– В точности?

– В точности.

– Прямо пересказать его слова?

– Будьте любезны.

– Он сказал: «Не двигаться, это охренение».

Присяжные засмеялись, судья засмеялся, даже Тиму пришлось признать, что это довольно забавно. Это было так офигительно забавно, что в итоге Тим сел мотать свои «от восьми до двенадцати» в Сан-Квентине, в непосредственной близости от Вонючки. А потом подоспело обвинение в убийстве.

– А может, вам удастся добиться для меня смягчения приговора? – спросил Тим своего нынешнего общественного защитника. – Может, убийство третьей степени? Я ведь не хотел до смерти…

– Тим, я могу попросить, чтобы тебе скостили обвинение до «мочился в телефонной кабине», но тебя все равно ждет жизнь без права на условно-досрочное, – ответил адвокат. – Ты неудачник из неудачников. Твое призвание – грандиознейшим образом все проваливать.

«Вот и осуществились амбиции всей моей жизни, – подумал Тим. – А мне всего-то двадцать семь.»

Тут-то и появляется Тэд Гружа.

В один прекрасный день, когда Тим смотрит у себя в одиночке книжку комиксов про Росомаху, охранники вдруг вытаскивают его из камеры, сажают в черный фургон с затемненными стеклами, везут в какой-то подземный гараж, а оттуда доставляют на лифте в комнату без окон и приковывают наручниками к дешевенькому пластмассовому стулу.