- Браво! - воскликнул Есенин и икнул. Цвета мешались в голове у Антония. Эти глаза, эта кожа, эти волосы постоянно меняли оттенки, приводя его в замешательство. И он бросал все и начинал заново. В камин залез маленький серый котенок и улегся в огонь - греться. По комнате распространился неприятный запах. Есенин в шкафу пьяно захихикал. Паук на потолке грыз мороженное и молчал. - Господа, - сказала Принцесса-Грация, - нет ли у кого-нибудь сигаретки? К ее ногам тут же упала пачка "Мальборо" и записка. Она закурила, развернула записку и начала читать. Дочитав до половины, она резко встала, подошла к шкафу и отвесила Толстому пощечину. Есенин чертыхнулся и неуверенно засмеялся. - Королева! - восхищенно прошептал он. С потолка упал толстый кабель и начал дергаться и искриться.

Они вскочили все разом, все одиннадцать, и одновременно бросились к нему. Все произошло моментально. Охрана не успела даже повернуть голову. Одиннадцать ножей вонзились в него, и он заплакал от боли, но не от той, что исходила от ран в его теле - он увидел его среди своих убийц. Его, которого он любил больше, чем родного сына. - И ты, Брут? - произнес он, еще не веря в это. - И ты, мой мальчик?..

***Гай Юлий Цезарь умер 15 марта 44 года до н. э. в Сенате от 23 ножевых ударов...***

Исаак сидел у огня, глядя как торопливое пламя пожирает его рукописи. Изредка он поднимал с пола кочергу и принимался ворошить ею горящую бумагу. Hа его лице застыло выражение мрачного созерцания. Ошибиться можно только раз в жизни. Имеется ввиду ошибиться по-настоящему. И после этого уже не будет пути назад. Это твоя дорога. И он ошибся, ошибся под конец жизни, сделав ее абсурдом. Теперь уже поздно что-либо исправлять, поздно, Исаак...

***Исаак Hьютон умер своей смертью в 1727 году...***

С кухни, покачиваясь, вышел Цезарь, пряча что-то под тогой. Гордо подняв голову, он пошел по комнате, на середине которой упал, наступив на руку спящему Hьютону. Hьютон пробормотал что-то, отвернулся к стене и принялся хрустеть яблоками.