— Ой, ну какой же вы смешной, – следует ответ. – Да не будет никто смотреть ни на план, ни на трудовую дисциплину. Вообще ни на что смотреть не будут. Главное – в каком настроении будет находиться наш шеф, когда будет вашу зарплату определять. Если вчера кушал хорошо, в семье порядок, машина завелась, то будет довольный и веселый и заплатит вам тридцать тысяч рублей. Если с утра плохие новости услышит, катастрофа там, террористический акт, с женой поругался – получите тысяч пять.

Пойдете вы на такую работу, где единственным мерилом вашей оплаты будет настроение, в котором директор и его заместители Появились на работе? Думаю, что нет. Потому что вы понимаете абсурдность ситуации, когда ваш доход зависит вовсе не от вас и вашей деятельности, а от поваров соседнего ресторана, дикторов центрального телевидения и любовницы вашего директора. Но почему-то, понимая странность такой ситуации в нашей обычной жизни, мы охотно соглашаемся с теми же вещами, но уже на уровне мировой экономики. Как определяется цена на нефть? Спросите любого, и он ответит, что она слагается на бирже как результат соотношения спроса и предложения. Упал спрос – снизилась цена, вырос – увеличилась. Кто определяет цену? Никто – будет вам ответ, она сама собой получается.

Но это не совсем так. Вернее говоря – совсем не так. Где в нашей жизни вы видели цену, которая, как нас учили либеральные экономисты, сложилась сама собой? В магазине ценники утвердил директор, в автобусе – владелец парка или муниципалитет. Тарифы на электричество – «Чубайс», а стоимость автомобиля, собранного в Японии и продаваемого в России, утвердил даже не дилерский центр, а представительство автокомпании. Нигде нет той самой стихийной цены. Даже на рынке ее нет. Придешь на колхозный рынок – дорого. Уже сезон в разгаре, а цены не падают. Почему? Не дают цене падать установившие ее перекупщики.