– Вы забываете, я видел вас… И Киру… И немного понимаю в людях.

– Да, простите… Уважаемый Гур Сочинитель в общем-то прав. Во всём, кроме одного… Когда любимый человек умирает у тебя на руках – ты вначале сделаешь всё, чтобы спасти его, прежде чем мстить, не так ли? Когда я был пилотом, нас учили многому. Например – как поддерживать жизнедеятельность до подхода спасателей.

…Одному не учили – как делать это, не прекращая фехтовать. Он удерживал тоненький огонёк жизни, и рубил нападавших. Давно уже насмерть, без дураков. Впрочем, монахи тоже плюнули на инструкции. Румата перестал считать арбалетные стрелы, вонзающиеся в него. Да только много же стрел понадобится, чтобы остановить сильного человека, знающего, в чём его цель. Стоя уже на одном колене, прикрывая Киру собой, Румата заорал в сорванный со лба передатчик: "Помощь посылайте, чёрт побери! Здесь человек умирает!!!"

– Нас спасли. Мы летели домой, и Кира читала мне Цурэна. Это было замечательно!

…Не так он представлял себе возвращение. Никто не звал его в рубку, оба были страшно слабы – но они были вместе. И оттого Румата был по-настоящему счастлив. После шести лет оказаться, наконец, на Земле, дома, вспоминать вкус земляники и запах родного города, слышать крики стрижей в вечернем небе… Пройтись по Невскому… А ещё рядом была Кира – и он видел планету её глазами. Как ни странно, первое время его поражала удивительная красота землян и землянок. Потом понял что это – отсутствие следов оспы. В Арканаре – особая примета. Он бы счастлив – и не замечал этих новых взглядов, поспешно опущенных глаз… Счастлива была и Кира. Лишь однажды, в первый месяц, горько прошептала: "А я думала, ты дворянин!". Румате тогда пришлось долго объяснять, что все люди рождены равными. И она поверила.