– Кости Нергала! Это невозможно, приятель! не подумай, что отговариваю тебя, но мне вовсе не хочется потерять такого удальца! ведь ты один стоишь десятка моих воинов…

– Двух десятков, - возразил Конан.

– Двух, - согласился хан с хитрым блеском в глазах. - Пусть двух, киммериец, но у Бро Иутина пятьсот всадников! Подумай об этом!

– Уже подумал, - с пьяным упорством произнес Конан. - Подумал и решил, что пятьсот всадников не будут стеречь одну девушку. Что они, кастраты из туранских гаремов? Будут они торчать в дозоре все ночи, как же! У них в шатрах свои женщины. Ну, поставит Бро троих стражей или четверых… или десяток… А десяток мне не помеха! Главное - с самой девушкой договориться, так? - и он подмигнул Сиявуш.

– Ну, гляди… я тебя предостерег! Эти черные бурнусы демоны, а не люди! Готов поспорить…

– Мало я демонов повидал, что ли? - ухмыльнулся киммериец. Внезапно он выпрямил спину, отставил чашу и запустил пятерню в густые темные волосы, будто пораженный какой-то новой мыслью. - Готов поспорить, говоришь? - Его пронзительные синие глаза уставились на хана гизов. - Ну, так посмотрим!

– Я тебя на спор не вызывал, - произнес Сибарра, опасливо пряча взгляд. - Но коль настаиваешь…

Конан вновь хлопнул кулаком по шкурам. Решив, что это является знаком согласия, хан сказал:

– Во всяком споре есть две вещи: та, о которой спорят, и та, которую можно выиграть или проиграть. О чем мы спорим, ясно. А вот какой будет заклад?

– Моя доля добычи, что взяли у замбулийских купцов, - предложил Конан, но хан лишь скривился.

– Какая там добыча? Вино мы выпьем вместе, а от шерсти доход невелик. Вот если ты поставишь коня…

– Моего коня? Кром, ты хочешь слишком многого!

– А почему? Ты ведь сказал, что пятьсот всадников не помеха, главное договориться с девушкой. Ну, а с ней ты договоришься. Какая женщина не захочет сменять старого облезлого козла на молодого льва!