Он обладал страшной физической и энергетической силой, но чаще применял лишь свой меч, которым владел совершенно. Его черные волосы доставали до могучих плеч, а черные горящие глаза пронзали старуху насквозь. Гавру не хотелось быть здесь и разговаривать со старой ведьмой, но он все же решился заговорить о деле, не теряя своего величественного лица.

   --Послушай, старая: ты ведь знаешь, что близится день состязания?

   --О да, Великий.

   Матушка тотчас догадалась, зачем к ней пожаловал Гавр, и стала быстренько соображать, как ей использовать это в своих интересах.

   --Так вот, я повелеваю тебе заглянуть в свое магическое зеркало и узнать, какую хитрость Василиса готовит на этот раз.

   Заварзуза сделала вид, что крепко задумалась, но потом, как бы не хотя, согласилась:

   --Как прикажешь, Великий Гавр, но ты должен знать, что зеркало вещает лишь раз в четыре года, и в ближайшее время я больше не смогу им воспользоваться.

   --Какое мне до этого дело?

   --Ты должен обещать, что не станешь вмешиваться, иначе ничего не выйдет.

   Гавр нахмурился: старуха посмела ему указывать.

   --Как ты разговариваешь с наместником!--уловил Цербер настроение своего хозяина и поспешил проявить свою преданность.

   --Но только я могу смотреть в магическое зеркало, Великий!

   Матушка решила, что не помешает показать Гавру и свою значимость.

   --Ну, хватит болтать!--нетерпеливо возразил наместник.--У меня мало времени.

   --Присядь вот здесь. Сейчас ты все узнаешь.

   Гавр уселся на лавку возле печки. Матушка стала доставать из сундука разную рухлядь: камушки, бусы, стекляшки, перья, клочья шерсти, палочки, косточки и прочую дребедень. Все это она принялась раскладывать на полу посреди избы и что-то бормотать себе под нос.

   Все это длилось около получаса, и Гавр уже начал терять терпение, как вдруг заметил, что воздух в избушке стал видимым и радужно запереливался.