Вдруг она замолчала, как будто запнулась, забыв что-то. Ее чумазое морщинистое лицо приобрело такое выражение, что Гавр сразу понял: Заварзуза видит что-то необычное. Глаза старухи
вдруг округлились, а беззубый рот открылся так, будто она собралась закричать.
--Что?! Что ты видишь?!--громко спросил наместник, забыв о том, что не должен был вмешиваться.
Тут же избушка закачалась, словно лодка на волнах. Стены завибрировали и загудели, дощатый потолок заскрипел, прогибаясь, словно какой-то гигант уселся сверху на дом. Гавр рухнул с лавки, увлекая за собой Цербера. Матушка Заварзуза заверещала и, грохнувшись на пол, стала засовывать зеркало в холщовый мешок. Посреди избы заворачивался радужный вихрь, который был готов поглотить все вокруг. Стены домика сливались и завертывались в воронку. Оглушительный вой, рев и визг заполнил, казалось, все пространство.
Наконец, бабка сумела спрятать злобное зеркало в мешок, и тут же все прекратилось. Оглушенный Гавр быстро поднялся на ноги. Он понял, что все произошло по его вине, но и не думал извиняться.
--Великий,--опомнилась старуха,--не нужно было...
--Но ты все же что-то увидела? По твоему лицу я понял, что на этот раз Василиса превзойдет саму себя.
--Не беспокойся, Гавр,--сказала Матушка, поднимаясь и потирая ушибленные бока,--я увидела, что на этот раз ей не удастся первой сорвать цветок.
--Это все, что мне нужно было знать!--воскликнул наместник.
Не прощаясь, он молнией выскочил из избушки. Вслед за ним, едва успевая и прихрамывая, поспешил верный Цербер.
Ведьма успокоилась, привела в порядок мысли и очень крепко задумалась. Увиденное в зеркале, действительно, чрезвычайно взволновало ее. Спустя некоторое время она спросила у вертевшегося возле ее ног кота, который благополучно пересидел под печкой только что случившийся неприятный инцидент:
--А правду ли говорят, Баюн, что чудь белоглазая приютила щенка Горгоны?
--Так виллисы болтали, хозяйка.
--И что он жив?
--На прошлой неделе леший сказывал, будто видел у норы, где чудики живут, странного лохматого пса.