--Не знаю, отстань!--ответила я грубо.
На пару секунд я выпустила из поля зрения своего ненаглядного и впустила туда жиртреста Сомова.
--Знаешь, врешь ведь,--продолжал канючить Сом, будто и в самом деле не знал. Что ему от меня надо?
--Это то, что тебя ожидает, если ты меня доставать будешь!
--Изнасилование что ли?
Тупые шуточки озабоченного дебила.
--Смерть, придурок! Причем эксклюзивно для тебя ужасная и мучительная.
Идиотский смех за моей спиной был заглушен, о счастье, долгожданным звонком. Ура.
Ах! Нет, не ура! Кирилл выходит из кабинета, весело болтая с Серовой. Ну, хоть бы обернулся! Нет...Я для него не существую.
А Сомов не отставал:
--Бет, чего спросить хочу.
--Ну что тебе еще?
--А как по-английски "изнасилование"?
--Зачем тебе? Ты что собираешься обесчестить англичанку?--попыталась я сострить, наблюдая за "сладкой парочкой". Ах, он держит ее за локоть, черт! А черт тут как тут в образе Сомова.
--Нет, русскую,--заржал он.
А я уже впала в очередную депрессию. А когда я пребывала в таком состоянии, то всегда хотела есть. Я отправилась в буфет за пирожками. Я просто обожала горячие жареные пирожки с картошкой и могла их съесть штук пять или шесть сразу. О, восхитительные, румяные, божественно душистые пирожки с хрустящей корочкой, отрада моей жизни! В общем, я проглотила четыре пирога и твердо решила не думать больше об этом бабнике. В это время в буфете появился толстяк и, завидев меня, направился в мою сторону.
--Что проголодалась?--спросил он, садясь напротив.
--Какое твое дело?--процедила я сквозь зубы, не имея желания беседовать с ним.
--Как же-с, беспокоюсь,--сказал он томным голосом и зачем-то состроил "интимный" взгляд.
Я едва не подавилась последним пирогом, и мысль о том, что уж не нравлюсь ли я ему, готова была закрасться в мою голову.