Василисе уже третий год подряд удавалось обводить своего соперника вокруг пальца. Она была хитра и изворотлива и для достижения своей цели не гнушалась никакими средствами. Никто из дремучих, конечно же, не посмел бы уличить наместницу в нечестной игре. Мир, который населяли лешие и водяные, упыри и русалки, кикиморы и ведьмы, был полностью ей подвластен.

Первым наместником становился тот, кто в ночь с шестого на седьмое июля первым обнаружит и сорвет заветный цветок папоротника. Но никто и никогда не знал, где именно он расцветет. Известна была лишь поляна в Дремучем Лесу. Только здесь рос особенный папоротник, который с виду ничем не отличался от самого обычного растения, но корни его уходили так далеко под землю, куда не доходила еще и самая глубокая скважина, пробуренная людьми. И никто, кроме наместников, не мог даже дотронуться до цветка, он вмиг бы испепелил бы любого из бессмертных дремучих.

В прошлом году Василиса легко провела Гавра. Как только луна достигла зенита, на поляне появился маленький бледно-голубой цветочек. Он вырос прямо под носом Гавра, и тот, не мешкая, сорвал его, разразясь оглушительно-радостным воплем.

— Поздравляю, дорогой! Тебе очень повезло! — воскликнула Василиса.

Ее зеленые смеющиеся глаза так и искрились коварством. И чего бы ей было так радоваться успеху своего соперника?

Мгновенье спустя на плечо наместницы вскочило лохматое нечто и прошипело:

— Я его нашел, госпожа. Нашел!

Гавр насторожился, а Василиса уже была возле заветного пятачка, где светился нежный голубенький огонек, таящий в себе страшную силу. Вокруг него уже толпились верные подданные наместницы. Ей уже не составило труда протянуть руку и сорвать цветок.

Поняв, что его надули, Гавр заметался в бессильной злобе, обрушивая направо и налево удары и пинки. Дремучие разбегались от него, прячась в канавы, норы и кусты.

— Ну, ладно! Посмотрим, что будет в следующем году! — прорычал он, свирепо тараща черные глазища на хохочущую Василису.