— Да нет, мам. Смотри, здесь еще будет, вот — шифон.

— А каблук не слишком большой? Ты же устанешь.

— Мама, но у меня будет высокий кавалер, — произнесла я таинственно.

— Да что за кавалер такой? Рассказала бы хоть.

Наконец-то, мне удалось заинтриговать маман. После ухода отца мы сблизились с ней, нас объединила общая боль. Мы обе из последних сил старались избежать отчаянной ненависти к мужу и отцу, мучительно разыскивая иные темы для общения. Тогда для меня стало открытием, что моя мать — тот единственный человек, с которым я могла поделиться самым сокровенным. Я рассказала ей о Муромском, о нашем свидании, поделилась своими затаенными страхами и наивными надеждами. Мать удивленно выслушала и сказала:

— А я и не заметила, как ты повзрослела, Беатриче… Надеюсь, ты знаешь, как предохраняться?

— Да ты что, мам! — махнула я рукой, потому что на такие темы еще не готова была говорить с ней. — Лучше посоветуй что-нибудь насчет прически.

— Тут я тебе не советчик. Ты же видишь, я всю жизнь проходила с пучком на голове. Тебе надо в парикмахерскую сходить. Да и мне тоже как-нибудь…

В парикмахерскую я не пошла, потому что не любила никаких затей с волосами. Причесалась сама, исходя из принципа, что простота — лучший друг красоты. Глядя в зеркало, я нравилась себе и надеялась произвести впечатление на Кирилла.

— Как ты дойдешь до школы? Дождь ведь, — спросила мама.

Я вспомнила, что в прошлом году меня подвозил отец, и мне опять стало грустно. Нет! Нужно было срочно выбросить все это из головы. Сегодня я должна была быть сияющей и счастливой.

— Я надену плащ, мам.

Я отправилась навстречу своему счастью, безоговорочному и несомненному. Я была уверена в себе на все сто. Как ни странно, именно уход отца добавил мне этой уверенности. Я поняла, что все в жизни зависит только от меня, не на кого больше пенять или искать защиты. И даже если за время моей болезни Линка снова прибрала Кирилла к рукам, я сумею отстоять свою любовь. В этом я не сомневалась нисколько и была полна решимости и дерзости.