Она поблагодарила и, наклонясь, шепнула что-то своей компаньонке, мадам де Монтебелло. Та, сделав ей, знак и немало не заботясь присутствием придворных, которые ожидали очереди быть представленными императрице, быстро повлекла ее в глубь дворца. Видя, как императрица с искаженным лицом и неестественно прижатыми к бокам локтями пробежала мимо, кое-кто с сожалением вспомнил об изысканных манерах и добром нраве Жозефины. Члены императорской семьи почитались как бы полубогами, поэтому никому не могло прийти в голову, что Марии-Луизе просто-напросто приспичило удалиться в туалет….

Спустя несколько минут Мария-Луиза снова появилась в зале. Она улыбалась с видимым облегчением.

Началась церемония представления. Раскрасневшаяся от волнения мадам де Монтебелло воспользовалась моментом и побежала рассказать подругам о том, куда и зачем удалялась Мария-Луиза. Придворные дамы, крайне польщенные тем, что им довелось узнать такую интимную подробность, сочли начало царствования Марии-Луизы весьма интересным и пикантным.

Но вот все, кого надлежало представить императрице, были представлены, и когда, по мнению придворных, уже настало время проследовать в залу, где был накрыт стол, Наполеон взял Марию-Луизу за руку и увел в комнату. Там находился монсеньер Феш. Император отошел с ним к окну, и между ними состоялся такой диалог:

— Церковь признает брак по доверенности?

— Да, сир.

— Значит, императрица и я — законные супруги?

— Да, сир!

Наполеон облегченно вздохнул и улыбнулся.

— Благодарю вас! — сказал он и, отослав епископа, Каролину и фрейлин, приблизился к Марии-Луизе.

— Как вас напутствовали в Вене? — спросил он.

Императрица покрылась легким румянцем:

— Принадлежать полностью мужу и во всем ему повиноваться!..

При этих словах Наполеон потер руки.

— Великолепно! — сказал он. — В таком случае, раздевайтесь и ложитесь, я сейчас вернусь.