Мария-Луиза, думая, что это покушение, смертельно побледнела от страха.

— Его величество император, — с поклоном сказала Каролина.

Это на самом деле был Наполеон. Не в силах ждать дольше, он выехал из Компьеня в сопровождении Мюрата.

— Мадам, я счастлив вас видеть, — были его первые слова. И, сочтя, что процедура знакомства закончена, он сел в карету и осыпал поцелуями свою несколько смущенную супругу.

— А теперь — быстрее в Компьень! — приказал он. Лошади мчались во весь опор, и карета, как ураган, проносилась через разукрашенные городки, и их мэры, у которых были заготовлены длинные торжественные речи, едва успевали поклониться.

— Да здравствует император! — в совершеннейшем изумлении кричали они вслед быстро удалявшейся карете.

В Суасоне был предусмотрен торжественный обед. На улицах толпился народ. Дети, размахивая флажками, кричали:

— Да здравствует император!

Кортеж разрезал толпу, промчался мимо и продолжал путь. Жители Суасона были весьма разочарованы, а некоторые зубоскалили:

— Небось, их ждет брачная ночь! Есть от чего торопиться!..

Их комментарии были бы более игривыми, если бы они видели Наполеона несколькими минутами позже, когда он попросил Каролину пересесть в другую карету и продолжал путь наедине с супругой…

Была ночь, когда дорожная карета их величеств остановилась у парадного подъезда Компьенского дворца, и Мария-Луиза в длинном бархатном плаще и шляпке с перьями попугая, опершись на руку Наполеона, мелкими шажками направилась к дворцу, как-то странно подпрыгивая на ходу, к удивлению присутствующих.

Видно было, что ее что-то беспокоит.

Войдя в гостиную, где две маленькие девочки, смущаясь, поздравили ее и преподнесли цветы, императрица не переставала переминаться с ноги на ногу и вымученно улыбаться. Ее улыбка скорее походила на судорожную гримасу.