— Император все еще любит меня. Как мило с его стороны, что в письме о своем сыне он упомянул Евгения, словно это наш с ним сын…

Взволнованная чуткостью Наполеона, она плакала от счастья в комнате мадам Гаццани, давней любовницы императора, которую Жозефина приблизила к себе, поручив ее попечению гардеробную. С ней она без стеснения обсуждала многообразные таланты своего экс-мужа. Долго сидели две женщины и с волнением вспоминали, как Наполеон обманывал их, по очереди укладывая в свою постель. Какое это было славное время!

Поплакав, Жозефина отправилась к молодому любовнику, Теодору де Тюрпен-Криссэ, который, кроме обязанностей камергера, выполнял и другие, куда более разнообразные.

Двадцатидевятилетнего талантливого художника императрица приблизила к себе два года назад, и это послужило косвенной причиной ее развода с Наполеоном.

Очаровательная графиня де Кильмансегге, тайный агент императора, пишет в своих мемуарах: «Я глубоко переживала развод Наполеона с Жозефиной, хотя понимала, что без веской причины император никогда бы не решился на этот шаг. Но Жозефина нарушила супружескую верность, забыв о своем возрасте и королевском достоинстве.

Только несколько человек знали, что в отсутствие императора и, несмотря на искреннюю привязанность к нему Жозефина вступила в тайную связь с самым молодым камергером Тюрпен-Криссэ, — впрочем, для нее это было не впервой.

Личные враги ее величества не упустили случая представить императору доказательства ее неверности, и, возможно, именно это помогло ему укротить свое сердце»'.

После развода Жозефины с Наполеоном юный аристократ следовал за ней по пятам, и, находясь постоянно рядом, всегда готов был на любом диване или коврике провести успокоительный сеанс, в котором Жозефина очень нуждалась. По словам де Буйе, «случалось, что, стоя в дверях с задранным подолом, она просила своего кавалера обслужить ее прямо так — до того страстная была женщина».