Император Франц знал, как горяча его собственная кровь и как плодовиты женщины австрийского королевского дома, и потому требовал с особым тщанием оберегать целомудрие Марии-Луизы. А дабы очаровательный ребенок, подталкиваемый нездоровым любопытством, не совершил непоправимого поступка, были приложены все усилия, чтобы девочка вообще не знала о существовании мужского пола.

Столь неординарная затея требовала, как можно догадаться, немалых хлопот. Вот что можно прочесть на этот счет у Фредерика Массона:

«Дабы сберечь невинность Марии-Луизы, ее воспитатели в принимаемых ими мерах предосторожности перещеголяли даже казуистов знаменитой испанской школы; их изощренность граничила с дикостью. К примеру, на птичьих дворах разгуливали одни только куры, и никаких петухов; ни одного кенаря в клетках — одни канарейки; в доме держали лишь одних сучек. А книги! На них жалко было смотреть: при помощи ножниц из них вырезали целые страницы, вымарывали строки и даже отдельные слова. И как это цензорам не приходило в голову, что именно это могло навести их воспитанницу на мысль разгадать тайну зияющих пустот».

Как бы то ни было, подобные ухищрения привели к тому, что в пятнадцать лет будущая императрица Франции из-за своей полной неосведомленности искренне считала своего отца женщиной…

Между тем австрийский император был, что называется, настоящим мужчиной. И убедительно доказывал это, отдавая должное каждой представительнице противоположного пола, если, конечно, она не была лишена обаяния, имела красивые глаза, упругий бюст и стройные ножки. С утра до вечера возбужденным взглядом обшаривал он дворец в поисках подходящей субретки, компаньонки или аппетитной кухарки, а, найдя, немедленно показывал, на что он способен.

При этом к вечеру он ничуть не был изнурен, напротив. Он устремлялся в спальню с пылкостью молодожена, и никакие доводы Марии-Терезии не могли его остановить.