Я топорно насвистела мелодию, безбожно переврав знакомый мотив. Рут, однако, узнала.

– А-а-ах! – выдохнула она. – Мэгги. Бедняжка Мэгги. Бедняжка Ральф. Несчастный отец де Брикассар. Ну конечно, годится. Еще как годится. – Она подложила ладонь под голову. – Знаешь, почему мы так любим «Поющих в терновнике», Прил? Я скажу тебе, почему мы их так любим. Потому что там говорится о жажде того… о стремлении к тому, чего нам никогда не получить. Отречение. Какая мысль, Прил, какая мысль. Священника никому из нас не заполучить. Его тело – возможно, но не душу. – Она опять вздохнула. – Давай разобьем на подвиды. Итак, первое. Победитель в номинации «Самая душещипательная смерть».

Хлопнула дверца холодильника. И часа не прошло после обеда, а Джей с Грейсоном уже совершали набег на кухню в поисках еды.

– Ма-а-ам! – заорал сверху Грейсон. – Ты кексы обещала!

– В дождь никаких кексов! – крикнула в ответ Рут.

– Почему?

– Не поднимутся!

– Почему?

Рут шумно фыркнула.

– Готова? – бросила она мне.

– Потому ЧТО! – хором выпалили мы.

– Мой вариант – «Из Африки»

– Неужели?

– А ты видела на экране смерть еще печальнее?

– Только не смейся, обещаешь?

Рут округлила глаза и рот в лицемерно-наивном возмущении:

– Когда это я над тобой смеялась, подруга?

– «История любви»

Рут подавилась смешком.

– Ой, мамочки! Это не я, ей-богу, не я. Али Макгроу похож на деревяшку, только из Пиноккио актер куда лучше.

– После «Истории любви» я купила себе вязаную шапочку-«колокольчик», как у Дженни, – чтобы кто-нибудь вроде Райана О'Нила в меня влюбился! – Я покачала головой. – Следующая номинация – «Самые душещипательные рыдания». Чур, я первая.

– Ну?

– Слышала что-нибудь о Леу-Гранд-театр в Атланте?

– Само собой. Премьера «Унесенных ветром».