– Заплел, - раздался презрительный ответ Грейсона. – Заплел, тупица.

– Мам, он обзывается тупицей!

И мы с Рут, матери этих четверых, нехотя поднялись – чтобы вмешаться и рассудить. На стеганом белом покрывале остались вмятины от наших тел и пятна «непорочного голубого».

Смешно все это, не правда ли. Игра девчонок в «Салон красоты», игра мам в «лучшие фильмы» тем мрачным, дождливым вечером. Смешно и нелепо, что мы лили слезы над сценами, сюжетами, героями, по сути бессмысленными, если не считать того, что они значили для нас в каком-то давно прошедшем моменте нашей жизни.

И все же Рут для меня навсегда связана с фильмом. Хотя и не из-за его сюжета. Этот фильм идеально вписывается в теорию Рут, потому что почти сплошь состоит из расставаний и разобщении. Но причудливая и неразрывная связь «Доктора Живаго» с Рут для меня заключена в одной реплике из этой картины. Всякий раз, думая о фильмах, о нас с Рут вдвоем и об одинокой, теперь одинокой Рут, я вспоминаю единственную фразу: «Наверное, я сам был в нее немножко влюблен».

Глава вторая

– Какое отношение вы имеете к ответчице, миссис Хендерсон?

– Мы были соседями.

– А теперь? Вы по-прежнему соседи?

– Да.

– Да? – с сарказмом переспросил он.

– Семья Кэмпбелл по-прежнему живет рядом с нами. Да.

Раздосадованный ответом, прокурор подчеркнуто тщательно поправил галстук.

– Следовательно, ваша дружба с миссис Кэмпбелл началась с того времени, когда вы с мужем переехали в Гринсборо, Северная Каролина?

– Нет.

Он ждал иного ответа. И был сбит с толку.

– Нет? – повторил он на октаву выше.

– Нет.

– В таком случае, сообщите суду, миссис Хендерсон, с каких пор вы знакомы с ответчицей.