– Да конечно же, угадал! – Таня чмокнула мужчину в свежепобритую щеку. – Мы ведь друг друга не первый год знаем!

– Да только вот жениться почему-то раньше не догадались!

– А ты сам виноват! Не мог мне предложение сделать еще в прошлом году? А я так надеялась…

– Ну извини, извини… Я-то человек простой, без образования. В лесу живу, хорошим манерам не научен, людей почти не вижу, все больше звериные следы. Думал, что ты мне откажешь.

– Но ведь не отказала?

– Ну, спасибо…

– Ты ведь переберешься потом в поселок?

– А почему бы и нет? Но свой охотничий промысел все равно не брошу. Жить как-то надо… Лучше уж в тайге зверя бить да рыбу ловить, чем от кого-нибудь зависеть.

Дрова трещали в печи сухо и жарко. Багровые отблески ложились на стены. Набитый снежной крупой ветер яростно, со скрипом ломился в заиндевевшие стекла. Каратаев достал из шкафа гитару, подстроил. Нехитрый перебор вплетался в треск дров и молчание зимней ночи за окнами. Таежный охотник хрипловатым речитативом выпевал слова нехитрой армейской баллады о девушке, ждущей солдата с войны; эту песню Миша узнал в ВДВ, на Северном Кавказе. Таня слушала, смотрела куда-то вдаль, улыбалась печально…

– Ну, давай еще по одной! – девушка подняла бокал, прищурилась на огонь в печи.

– За огонь, чтобы светил и грел нас с тобой всю жизнь! – скупо улыбнулся Миша. – А ты почему вино почти не пьешь?

Даже в полутьме было заметно, как зарделась Татьяна.

– Миша, я тебе давно хотела сказать, да все не с руки как-то было. Мне кажется, что у нас будет ребенок.

Каратаев отставил рюмку, взглянул на собеседницу серьезно.

– Да? Кажется или точно будет?

– Точно… Послезавтра еду в Хабару, в женскую консультацию. Я уже договорилась, там врачиха хорошая.

– Так давай отвезу! Что же ты сразу не сказала?!