Звук уходил, я смотрел ей в глаза, а она купалась в моих. Она поняла, она слышала, она захотела ответить. Видимо, теперь она знает. - В этой комнате я могу озвучить или оформить любую отчетливую мысль. Она как зеркало, отбрасывает мысли сквозь ткань материи, воплощая ее в звук. - Значит, я слышала то, что ты играл?.. Я ничего не могла понять... - Здесь можно говорить без слов, если ты точно знаешь, что сказать, правда, не всегда, а только во второй день. Потом я, как старый скупой, слушаю то, что родилось и ни черта не понимаю, как удается это воплотить. Ведь придумать тему, услышать ее - четверть дела, надо отточить ее форму, учесть все нюансы. Сразу перенести это в звук я могу только на второй день после Тропы. Она уже рисовала. Простой кистью по простой бумаге, но она наносила тушь, точно зная, где и зачем темнеет каждая частичка основы. Она рисовала ручей, берег, дерево, стоящее немного в стороне от изгиба русла. Изогнутые ветви вспоминали вчерашний ураган, когда они тянулись в стороны, стремясь отвести воздушный напор от ручья, избитого и растрепанного ветром. Дерево хотело помочь, но сегодня, под солнечными лучами, вода снова была лоснящейся и гладкой, отражающей окружающий мир забавными и изящными карикатурами. Hе глядя вокруг, поток стремился вперед и вперед, наивно считая, что со временем он сможет отразить все. Дерево ласкал теперь совсем уже безобидный ветерок, и оно размышляло, сумеет ли немного укрепить хотя бы часть ветвей. Я сидел сзади, постепенно понимая, как же много я мог потерять. Уходя за очередной узел Звездной Тропы, открывая все новые планеты, я отчаянно спорил ... с собой? Зачем! О господи! Я ведь могу не успеть. Я ведь могу не успеть... Она отложила кисть. - Хорошо? - Hе могу найти слова. Ты сумела мне помочь. Впрочем, только ли мне... - О чем ты? - Ты знаешь о чем, ты все понимаешь. Я встал и подошел к портрету Айрин. - Узнаешь? Она молчала, вспоминая или размышляя.