Гитара не обращала внимания, задавая ритм и нарушая его в самый неожиданный момент. Я понял, что инструментов достаточно, чем проще противопоставление, тем больше можно обострить чувство. Я заставил скрипку метаться, выскакивать на флежолеты, падать водопадом тридцать вторых, грубо кричать открытыми струнами. Гитара не обращала внимания, казалось, ее интересует взять все более резкий аккорд, совместить побольше несовместимых интервалов, откровенно звенеть ладом или стучать струной. Ее интересовала только она сама, и скрипка устала. Уйдя в себя, она тянула одну ноту из такта в такт, и только смычок чувствовал себя вполне удовлетворенным. И вдруг... Видимо ей просто надоело... Зачем стараться переспорить, зачем ждать, заглядывая в глаза, зачем подстраиваться под самодостаточное удовлетворение. Она стала играть простую, любимую тему. Заботливо выпевая ноты, она заставила смычок тянуться кончиками пальцев, прекратить бессмысленные качания, замирать, разгоняться, лететь. Она наслаждалась резонансами нетронутых струн, она вслушивалась в подголоски деки и вызывала забытые тембры неожиданно простыми движениями. Она спокойно и ровно рассказывала о своей любви, и ... гитара пропала. Подавленная, очарованная, она пыталась поймать похожую ноту, подпеть, повторить, и каждый раз замолкала, стыдясь и отчаявшись. Hо все же, нашла в себе силы. Издали, еле слышно, она начала мягкий перебор, осторожно вводя опевания, останавливаясь и осторожно продолжая. Все дальше уходя от предложенной скрипкой гармонии, она неожиданно повернула звук в совершенно иную сторону, развернув и перевернув ряд. Скрипка, оказавшись в новой тональности, обрадовалась, перешла на другую позицию и неожиданно нашла новое развитие темы. Обрадовавшись, наслаждаясь, она бросилась вперед, давая время от времени гитаре возможность вступить соло. Они обменивались идеями, перекликивались обертонами и приходили в волнительные унисоны. Все оказалось просто. Очень просто. Достаточно только понять, что же ты можешь отдать тому, кто действительно тебе дорог.