И врач понял, что остановить ее он не в силах. А еще к нему откуда-то из глубины пришла вдруг ясная уверенность в том, что женщина эта обречена. И он даже не удивился этой своей уверенности.
Покорно он шагнул к стене, раскрыл встроенный шкафчик. Внутри оказалась обувь, белье, рабочий комбинезон.
— Учитывая характер здешних э-э-э… туземцев, я бы предложил вам все-таки одеться. Иначе реакция их будет непредсказуемой, а точнее, вполне предсказуемой. Ведь никто из них многие годы не видел женщин…
Не глядя на Рипли, врач подал ей одежду.
— Между прочим, и я тоже, — прошептал он так тихо, что едва услышал сам себя.
5
Когда они вышли за пределы госпиталя, Рипли сразу поняла, куда она попала. Какая-то громада стальных конструкций, местами поеденная ржавчиной, пересечение различных ярусов, шахтные колодцы, рельсы, направляющие… Все это явно было предназначено для жизни и работы огромного количества людей. Именно «было», потому что сейчас на всей обстановке лежала явственная печать запустения.
— Сейчас здесь всего 25 человек, а сравнительно недавно было пять тысяч! — рассказывал ей врач, когда они шли по коридору, время от времени прижимаясь к стене или наклоняя голову, когда свободное пространство перед ними оказывалось перегорожено ржавой трубой, балкой или еще каким-нибудь металлоломом.
— Почему?
— Так уж получилось…
Рипли в очередной раз пригнулась и, следуя за Клеменсом, почти ползком двинулась по резко сузившемуся тоннелю.
— Быстрей, быстрей, не останавливайтесь, скоро можно будет встать. — Клеменс перемещался гораздо легче ее: он, конечно, знал здесь все как свои пять пальцев. О заданном вопросе он как будто забыл, но когда женщина уже подумала, что он вообще отвечать не будет, последовал ответ: