— Мистер Клеменс? — Судя по тону, это был не вопрос, а чуть ли не оглашение смертного приговора.

— Господин директор? Да, вы, кажется, не представлены. Это лейтенант Рипли. Лейтенант, познакомтесь, — директор тюрьмы Эндрюс, а это — заместитель директора, Восемьдесят Пя… э-э-э… мистер Смит.

Эндрюс был отнюдь не глуп и уловил оттенок иронии, проскользнувший в голосе, но счел неуместным придавать этому значение.

— Что здесь происходит, мистер Клеменс? — спросил он с железным лицом.

— Да, что здесь происходит, мистер Клеменс? — подголоском вступил в беседу помощник. Но Эндрюс только раз глянул на него — и тот заткнулся настолько глубоко, что больше вообще не открывал рта на всем протяжении разговора.

— Ну, прежде всего, лейтенант Рипли чувствует себя намного лучше. А во-вторых, в интересах общественной безопасности мне пришлось пойти на риск вскрытия.

— Без моего разрешения? — Лицо Эндрюса все еще оставалось железным, голос он тоже не смягчал.

— Видите ли, в свете тех данных, что сообщила лейтенант, мне показалось, что у нас нет времени спрашивать разрешения. Но, к счастью, наши опасения как будто не оправдались. — Широким жестом Клеменс указал на разрезанный труп. — Результат вскрытия не показал признаков заразной болезни.

Директор проследил за рукой врача без малейшей брезгливости, словно смотрел на испортившийся станок.

— Хорошо. Ранее уже было сказано, что лейтенанту Рипли не рекомендуется выходить из госпиталя без сопровождения. Согласен, сопровождение — это вы, мистер Клеменс. Но, — Эндрюс по-прежнему говорил подчеркнуто официальным тоном, — в дополнение к своим прежним распоряжениям скажу следующее: я бы настоятельно просил вас, лейтенант, вообще не покидать отведенное вам помещение и не разгуливать по территории тюрьмы без крайней необходимости. А вам, доктор, я советую о любом изменении состояния вашей пациентки докладывать мне. И немедленно!