– А тебе-то что до этого?

Не трудно догадаться, что если граф говорил женщине «ты», да еще в таком тоне, то он не слишком высоко ее ценил.

Дама эта носила весьма громкое имя, которое сама же долго придумывала. В молодости она была известна в Париже под кличкой Зузу. Красоту ее тогда не требовалось реанимировать косметикой, а фигура, теперь расплывшаяся и погрузневшая, была прелестной и соблазнительной. Все это осталось в прошлом, и теперь бывшая кокотка заботилась лишь об одном – чтоб в ее салоне собирались по возможности известные и приличные – хотя бы внешне – люди. Трудно было узнать в ней когда-то одну из самых ярких и известных дам полусвета. Это было давно, во времена кафе «Англе» и ресторана «Дюран»…

– Тебе-то что? – повторил князь.

– Ну, мне интересно!

Бывшая красотка жеманно надула губки:

– У меня теперь бывают очень известные люди! И я бы мечтала увидеть нового президента жокей-клуба в своей гостиной.

– А ты пригласи обоих кандидатов, – усмехнулся князь.

Дама пожала пухлыми плечами:

– Ну, это не выход. В подобных случаях нам, светским людям, нужно действовать наверняка. Ты же на скачках не ставишь на всех фаворитов сразу!

– Пожалуй, ты права, – протянул Кресси-Мелен. – Но тут дело довольно деликатное… Шансы есть у обоих. Граф Мобан представляет в жокей-клубе то, что во Французской академии называют «партией герцогов». Это аристократия, непоколебимая в своем консерватизме и верности традициям. В общем, старая гвардия в крахмальных воротничках. С другой стороны, Мэксон – это новая эпоха, то есть человек, который может претендовать на самые высокие посты благодаря своему уму, энергии, современному деловому подходу. Конечно, в клубе полно людей, которые терпеть не могут ничего нового, но очень многим импонирует Мэксон. Так что у него много шансов.

Зузу понимающе кивнула головой:

– Все ясно. Значит, надо пригласить американца.