«А ведь предложи я ему сейчас проиграть этот заезд в обмен на то, что я сниму свою кандидатуру в президенты жокей-клуба, он наверняка бы согласился!»

Да, не только лошади этих двух господ соперничали между собой. Оба они надеялись занять наиболее почетное место, на которое только может рассчитывать владелец скаковых конюшен – пост президента жокей-клуба. И у обоих были практически равные права на это место. У одного – графский титул и родословная, которой позавидовала бы любая из его лошадей, другой достиг высокого социального положения своим несметным богатством.

Итак, соперники поднялись на трибуну. Почти все места были заняты. На верхней трибуне выделялась женщина в кричаще безвкусном туалете и немыслимой шляпке, украшенной страусовыми перьями. Черепаховым лорнетом она подавала знаки молодому человеку внизу, который оглядывался по сторонам, словно искал кого-то.

Впрочем, это не имело никакого отношения к растерянности или застенчивости. Молодой человек явно был здесь весьма известен. Многие спешили поздороваться с ним, а если он сам приближался к какой-нибудь группе болельщиков, то со всех сторон тянулись руки, и женщины одаривали его самыми ослепительными улыбками.

Заметив наконец знаки, которые подавала ему страусо-черепаховая дама, молодой человек снизошел до ответного помахивания. Женщина сделала несколько шагов ему навстречу:

– Здравствуйте, князь!

Она протянула руку для поцелуя. Молодой человек слегка прикоснулся губами к ее запястью:

– Рад вас видеть, мадам.

Женщина фамильярно взяла его под руку.

– Послушай-ка, Кресси-Мелен, просвети меня. Я только что видела, как граф Мобан и американец Мэксон ворковали, словно голубки. Расскажи мне, как у них дела? Кто станет президентом?

Князь Кресси-Мелен (действительно, князь, хоть и без княжества) глядел на свою собеседницу и думал о том, как она вульгарно накрашена. Тон его ответа вполне соответствовал мыслям: