Он приподнялся со скамейки, но тут же был схвачен за руку острыми зубами. - Ах ты, гад! - ругнулся Симонов. И только теперь увидел, что его руку держит в зубастой пасти, медленно перемалывая фаланги пальцев, вовсе не щенок, а скорее черный лохматый червяк с ногу толщиной. Острая режущая боль. и Симонову удалось освободить руку. Вернее, то, что от нее осталось. Кисть была оторвана. Виктор в недоумении поднес культю к лицу, не в силах поверить в произошедшее. Из рваной раны на конце культи хлестала кровь. Еще не осознав до конца серьезность своего положения, Виктор с силой пнул "червяка" в голову. И зря. Платформа под ним заколебалась, и, пробивая бетон плит, жесть навеса, к нему устремились десятки таких же черных и лохматых, зубастых и твердых "червяков"... Все, кто был на платформе, кроме, конечно, беззаботно похрапывающего алкаша у соседнего навеса, при виде столь малоприятного зрелища бросились в разные стороны, явно не собираясь дожидаться прихода электрички, и скрылись в окружавших платформу кустах. Симонов же не смог последовать за убегавшими: путь ему преграждал частокол двухметровой высоты из заметно подросших "щенков". Значит, ему надо, надо, надо успеть на электричку, иначе она станет последней в его жизни. Симонов выскочил из-под навеса, уклонился от одной из голов, перепрыгнул через только что пробившую платформу пасть и помчался к электричке. Hо ему только казалось, что он мчится, на самом деле он еле брел, пошатываясь из стороны в сторону. Из-под платформы в резком броске шмякнулся на грудь Симонову другой "червяк", вырвав клок одежды и оставив на груди неглубокую кровоточащую рану. Симонов отшатнулся от этого края и побрел к другому. Теперь бы он мог спрыгнуть вниз в спасительные зеленые кусты. Hо затуманенный алкоголем и страхом разум не осознавал такой возможности, с тупым упорством цепляясь за прежний план: спасение - в электричке.