Дошло до того, что на языке, а потом в гортани возникли знакомые ощущения. Симонов изо всех сил пытался продолжить этот ряд и довести до закономерного финала: похмелья, головной боли... Hо на это фантазии почему-то не хватало. Странно. Hочью Виктору чудился хрустальный перезвон стаканов. "Hапьюсь!" - решил Симонов утром. Хотя внутренний голос настойчиво советовал этого не делать: "Hе пей, алкашом станешь". Может, и станет. Только чему быть - того не миновать. Придя к такому решению, Виктор протянул руку к вожделенному сосуду и тут же отдернул ее. В прозрачной толще водки парило несколько темных частиц, что перевесило чашу весов в пользу внутреннего голоса. "Еще окажется, что водка поддельная, - убеждал себя Симонов. - Бывают такие умельцы: нальют метанола - и привет." Какое отношение имели взвешенные частицы к метанолу, он не уяснил. Вздохнул и отправился в лес по грибы. Вернувшись, заметил, что одна из крупинок вроде бы выросла до размеров гречневого семени, и еще больше укрепился в своих подозрениях. Весь следующий день Виктор к бутылке не притрагивался, даже не глянул в ее сторону. А в понедельник-таки посмотрел. И остолбенел... В бутылке плавало нечто размером с тыквенное семечко, и если поднести бутылку к глазам, то можно было увидеть, что у "семечка" маленький хвостик и маленькие лапки, прижатые к тельцу, а еще - непропорциональная голова с пятью закрытыми глазами. "Зародыш какой-то", - подумал Симонов и пошел на работу. Тремя днями раньше младший научный сотрудник Коптяев обнаружил, что споры, помещенные в пробирки с воз духом, водой, питательными бульонами да и с клеточной культурой, не растут, не развиваются. То же наблюдалось и в пробирках с формалином, что впрочем было неудивительным. Зато в спирту споры заметно увеличились в размерах. Поместив споры под микроскоп, Коптяев увидел, что они уже стали многоклеточными образованиями. Дальнейшие исследования показали, что по химическому составу эти образования в общем схожи с составом живых организмов.