Любил Никита Сергеевич в гневе и употреблять выражения покрепче.
Достаточно вспомнить известный случай, когда в 1962 году либеральное руководство Московского отделения Союза художников протащило в Москве в Манеж на выставку 30-летия своей организации полотна молодых экспериментаторов, художников нонконформистского и авангардистского направлений. Выставку посетил Хрущев.
Пришел не сам. Его пригласили многоопытные в интригах академики-сталинисты. Своего рода, зная необразованность в искусстве и крутой нрав Никиты Сергеевича, они с провокационной целью и посоветовали ему взглянуть на новые художества.
Академики не ошиблись в своих расчетах. Первый секретарь ЦК компартии и глава правительства был вне себя. Окруженный подобострастно хихикающей свитой, шествуя от картины к картине, он неистовствовал:
- Глядя на вашу мазню, - кричал он художникам, - можно подумать, что вы все педерассы! А у нас за это десять лет дают... Не искусство, а ...твою мать!
Из-за его плеча выглядывал президент Академии художеств СССР В.Серов и поддакивал:
- Истинно ленинские слова, Никита Сергеевич! Истинно ленинские слова!
1997 г.
КОЕ-ЧТО О ДИПЛОМАТИИ
Никита Сергеевич частенько прибегал к просторечию. Но когда он был с официальным визитом в Объединенной Арабской Республике никто из свиты не осмелился предупредить его о том, что хлесткие образы, более или менее привычно воспринимающиеся на русском языке, в переводе на арабский звучат крайне оскорбительно.
Предгрозовая ситуация сложилась уже на церемонии вручения советскому лидеру высшей египетской награды "Ожерелье Нила". Президент ОАЕ Гамаль Абдель Насер произнес яркую и образную речь. В ответ Хрущев сказал несколько нескладных фраз, которым его переводчик Олег Ковтунович с большим трудом придал определенную стройность. А вот потом настало самое неприятное. Среди гостей Насера в Асуане был тогдашний президент Ирака Абдель Салям Ареф, жестоко расправившийся с иракскими коммунистами и снискавший за это нелюбовь Москвы. По-видимому, намереваясь ослабить антикоммунистическую кампанию в обмен на советскую помощь, он подсел к Ковтуновичу и сказал, что хотел бы переговорить с Хрущевым.