"Пушкин - это наше все".

Hо что - "все"? Очевидно, это не одежда, не хлеб, не дом, не табак, не тарелка щей или, например, горшок каши. Материальная, телесная жизнь существует и без Пушкина.

А как же духовная? Думается, что обходится и она. Ведь считать его необходимым условием для самой возможности ее разумного бытия было бы нелепо. Ведь Пушкин - не святой Дух.

Тогда как же мы не можем без него жить?

Думающие о нем часто отмечали странную его невидимость и стеклоподобность, называя это пустотой. Скорее, можно уподобить его некоему окну. Дело в том, что всякая душа обладает так называемым "разумным зрением", способностью воспринимать некий невидимый мир, состоящий из воплощаемых потом нами идей и образов. Однако, чтобы воспринять уловленную идею чувственно, в цвете, в плоти, мы как бы проводим ее сквозь Пушкина, сквозь невидимое стекло его окна. Таким образом, он является для нас как бы хрусталиком глаз души, необходимым органом для существования нашего душевного зрения.

Можно дерзко утверждать, что в мир, куда дверь есть - Иисус Христос, окно есть - Пушкин.

Моцарт и Сальери.

Я не языковед, слаб в грамматике, ленив на проверку домыслов, однако почему-то подозреваю, что соединительный союз "и" в идее своей предполагает некое изначальное подобие соединенного, тождественность происхождения при качественном противоположении, как белый цвет противоположен черному, удовольствие страданию, лед водяному пару, но происходят они из одного источника, словно бы в евклидовой геометрии из одной точки противонаправленные лучи.

Моцарт и Сальери. Hебесные и библейские близнецы. Вражда душ при единстве происхождения и крови.

Трагедия.