Душа человека наделена изначальным, деятельным стремлением к "Единому Прекрасному", к Истине, которое невозможно утолить, потому что воплощения "Единого Прекрасного" и Истины в мире нет. Hикакого Христа не было и не существует. Люди Его не видели.

Мечта человека о Христе есть отчаянное, обреченное и проклятое стремление создать подлинную, человеческую дорогу на месте непроходимого моста маячащих туманных фантасмов.

И какая-то неуловимая отечественная тень осеняет немецкий ум австрийского композитора.

"Родился я с любовию к искусству."

Важная, глубокая строка. Сальери не был рожден одушевленным инструментом, подобно Моцарту. Его вела не вложенная свыше равнодушная потребность создавать музыку, но лишь любовь к ней. Таким образом, Сальери осуществлял не саму по себе музыку, но человеческое познание музыки, человеческую любовь к ней.

Моцарт бы не мог, не смел сказать, что он "родился с любовью". Он родился с музыкой.

"Ребенком будучи..."

Так, наверное, Бог вспоминает с тоской плотницкую Иосифа.

"Когда высоко

Звучал орган в старинной церкви нашей

Я слушал и заслушивался..."

Эти, внешне безнадежно описательные и потому как бы даже и не требующие пояснения стихи, бессодержательные для разума, безнадежно сентиментальные наружно, заражают, однако, сердце глухим предчувствием, воспоминание о котором не оставит уже до конца трагедии и затем неожиданно повторится за ее последней строкой в уже явном испуге гармонически несоединимых с ней, но почти одновременно сочиненных четырнадцатистрочных стихов,