Вполне неплохой вариант. И лишь нескольких он никогда не забывал - прихода этих женщин он всегда дожидался с нетерпением. Hе потому что с ними коитус становился приятным занятием, а не надоевшей обязанностью. Причина заключалась в другом - эти редкие, но запомнившиеся гостьи разговаривали с ним, видя в нем прежде всего живого человека, а не редкую диковинку, которая сможет удовлетворить их желания. Они делились с ним сплетнями из внешнего мира, большинство из которых он все равно до конца не понимал, рассказывали о своей жизни, своих проблемах и том, что происходит в стране. Эти женщины не торопились уходить из его комнаты, и не выталкивали его поскорее в душ. Hапротив, они прижимались к нему, укрывшись легким покрывалом, и вели с ним какой-нибудь разговор, а то и просто засыпали рядом.

Такие моменты Десять ценил, почему он не смог бы объяснить даже самому себе, но он их долго помнил. В открывшихся и доверившихся ему женщинах он видел не просто похотливых самок, но еще и людей, живых людей, таких же как он сам. И когда они засыпали, доверчиво положив ему руку на грудь, или уткнувшись носом в его плечо, он ощущал малознакомое ему чувство необходимость защитить, оградить их. От кого или от чего? Скорее, его самого надо было ограждать, но все равно, в эти редкие минуты он вдруг понимал, что взаимоотношения между мужчиной и женщиной не ограничиваются одним лишь коитусом и могут быть очень даже красивыми и нежными.

Однако и этих редких посетительниц, которых он всех знал по имени, ему стало не хватать. Он вдруг понял, что ему хочется жить не по расписанию приема государственных чиновников, которое ему любезно предоставляли каждое утро, а по собственному желанию. Хотелось бы ему, чего греха таить, чтобы рядом с ним была женщина, но только одна, без всей этой телесно-лицевой чехарды, творившейся в его жизни вот уже пятнадцать лет. Конечно, идеальным вариантом была бы Света, или Светочек, как он ее называл, когда они оставались одни. Эта была самая лучшая из всех, что к нему приходили. С ней даже оргазм становился осознанной радостью, а не простым физиологическим ощущением высвобождения.