Люба посмотрела на мужчину снизу вверх и почувствовала как у нее убыстряется дыхание: то ли от желания расплакаться, то ли еще от чего.

- Я, наверное, совсем дурочка, да? - спросила она.

Это было определенно что-то новенькое для него, поэтому Десять, смягчившись, сказал:

- Hет, что ты, то есть вы, это совсем не...

- Зови меня просто Любой, - прервала она его.

- Хорошо, пусть будет Люба, - и добавил, - Люба.

Что делать дальше, спросил он себя. Обычно приходившие сами указывали ему чего они хотят, и порой их фантазии удивляли даже его, видавшего виды. Hо сейчас был не тот случай, перед ним молодая, красивая девушка, которая очень волнуется и не находит себе места.

Десять вдруг вспомнил себя, оказавшегося в аналогичной ситуации много лет назад. Как к нему, шестнадцатилетнему пацану, привели весьма требовательную Матрону лет сорока. И как он смущался, пытаясь угадать ее желания, исполнял свой первый официальный коитус. Разумеется, до этого он тренировался с инструкторами, но это же была Матрона, избранная женщина, которая руководит государством. И поэтому он старался изо всех сил, а она ушла от него недовольная, наговорив напоследок кучу гадостей.

С тех пор он научился удовлетворять даже самых требовательных женщин, и большинство из них слилось в нескончаемый поток тел, блеклых оргазмов и ощущения рутины. Однако свою первую Матрону он так и не смог забыть.

И вдруг Десять ощутил то редкое чувство, что накатывало на него, когда рядом с ним засыпала одна из его любимых клиенток. Только чувство это оказалось более ярким и теплым. Ему захотелось обнять эту молодую девушку, взять ее ладони в свои и сказать, что все будет хорошо.

С трудом подавив этот внезапный, почти отцовский, порыв, он ободряюще улыбнулся Любе и легонько подтолкнул ее к постели:

- Ты не бойся, я тебе все покажу и объясню.

С этими словами он протянул пальцы к пуговице на ее светлой блузке.

Hет, опять все шло не так. Опять все сводилось к простому коитусу, а ведь она все представляла, что их первое знакомство произойдет совсем иначе.