Наведя справки, узнал он, что дама его сердца никуда по окончании стройки ехать не собирается, а планирует остаться здесь, на Крайнем, жить. Бежала она от чего-то - то ли от мужа, то ли от воспоминаний о нем. И герой мой начал действовать.

Надев синий костюм, синюю рубашку, переливчатые, от рыжего до черного колера, штиблеты, и наодеколонившись обильно снаружи и слегка изнутри, купил у армянина на рынке (куда только не приедет армянин по делам торговым!) букет каких-то цветов. И пошел объясняться в чувствах. Дама приняла его гнусно- кокетливо, сказала, что за ней нужно поухаживать, по возможности ей понравиться и дать ей ,наконец, подумать, а он стерпел, потому что последний раз ухаживал за женщиной, когда учился в восьмом классе, а методы ухаживания почерпнул из анекдотов про поручика Ржевского и демонстрировавшихся разъездными киномеханиками фильмов, преимущественно комедий. И все-таки чем-то он эту толстую кассиршу привлек, ибо она не прогнала его и даже попросила заходить еще.

Бурный роман обсуждался всей бригадой. Коллеги подбадривали влюбленного и даже не отпускали в его адрес соленых шуток - герой мой был человек наивный, но добрый и уважаемый, да и по пьяни в глаз мог заехать качественно. И когда стало ясно, что кульминация событий еще впереди, а стройка заканчивается, бригадир Серега Калкасов сказал ему так:

- Я тебя, Михалыч ( имя его так нам и неизвестно), понимаю. В твои годы бобылем маяться и мотаться туда- сюда не фонтан. Но как оно еще повернуться может, кто знает. Ты тут оставайся, мы в Таз двинем, а место я для тебя в бригаде всегда найду. Так что, ежели что - держи хвост пистолетом. Приму всегда с дорогой душой.

Бригада уложилась и уехала. А оставила после себя , как водится, сорок га выжженной тундры и здание какого-то управления в поселке. В управление перешла работать роковая кассирша. Михалыч остался и вдруг наткнулся на непостижимое.

Михалыч видел глухие палаточные поселки и большие города. Он строил черт знает что и умел очень много.