В какой то момент, им повезло. Их рассказ о туманном лодочнике вызвал отклик, и их препроводили к некоему местному колдуну, якобы наделенному чудодейственной силой. Колдун оказался неприятного вида дедком, ютящимся в подгнившей у самой земли избе. Летучих мышей, черных котов и прочих тварей вокруг него не ютилось, однако он внимательно выслушал их рассказ. Покивал с умным видом, и сказал, что лодочника надо извести. Ибо не первый он такой, и в других местах появлялся. Да что тут говорить, и тут он тоже был, но вот он, колдун самолично этого самого лодочника и прибил. Есть мол, говорил дед, у каждого лодочника оберег. И пока этот самый оберег-талисман лежит на его кладбище (а лодочник неразрывно с ним связан), убить его сложно до чрезвычайности. Hо раз уж он, великий колдун, прикончил чудище без всякого талисмана, то они, так и быть, могут пойти и забрать его с местного маленького кладбища. Ибо на лодочника можно подействовать только талисманом другого лодочника. Они поверили, пошли и откопали вот эту самую вещь, сейчас скрытую в рюкзаке. И верили в нее и надеялись убить лодочника. Талисман от вырвавшегося, как сказали им. Ибо лодочник никогда не приходит просто так. Он вырывается, бежит, а значит можно его загнать обратно. Туда, откуда он ушел силой. -Hе будет больше деревню терзать, - сказал Коршунов, мрачно, потом перехватил взгляд Спицына в сторону машины, произнес: -Думаешь, не врал колдун. Сработает? -Что за жизнь без риска, - ответил его спутник, - лодочник ведь он такой. Если уж начал бушевать, не остановится, пока пол деревни не изведет. А может и всю, подчистую. Бывали такие случаи. -Бывали, - кивнул Коршунов. - Тварь гадская, людей жрет без разбору, да и зверей не жалеет. Спицын кивнул. День вокруг сиял, небо источало тяжелый жар, от солнечной ряби на реке хотелось закрыть глаза. Стола безветрие и только чижи черными молниями носились над теплой водой, предупреждая - скоро погода испортится.